There is no user pacific_surgery at LiveJournal.com

да всё как обычно, как надо, вполне
я - комнатной температуры
смотрю в небо, там ничего нет

даже не хочется возвращать время
добро и удобрения - в этом разница
другая, моя, личная - система измерений

власть даёт то, что он хочет - каждому
будь осторожен с желаниями
иначе потом совсем страшно

приезжай, конечно, я полосую раны
польём их водкой, всё будет как раньше
утро холодное, и воздух немного странный

блестящая нить операторов связи
на ринге неправды, сплетен и слухов
мне дышит в затылок первый в запасе

дальний свет
внутреннее свечение
квадрат катетов
помутнение
куклы вуду
расстояния
матерные выражения
игры разума
солнечное затмение
резкость, глубина
трезвая память
подсознание

ни сожаления
ни раскаяния
никаких не
никаких хватит
отставить
до самого дна
золотое сечение
северное сияние

обними меня
и я всё забуду

а я - как? да всё то же
думаю метафорами и амфетаминами
говорю гиперболами и антиутопиями
собираю слова, мысли, эмоции
ни за чем - вдруг пригодятся?
а если нет - просто выброшу
а если да - будет здорово
справка - муторно и растянуто =)

моё настоящее яркими пятнами
по чистому белому - снова и снова
в каждом - ничего лишнего
и ничего - в чём сомневаться
курить? да, курю папиросы
истины - оригиналами копий
и немного того, что необъяснимо
да, и я очень люблю Серёжу

в этом апрельском минусе
ловлю снежные хрупкие звёзды
кристально чистого смысла
линий прозрачного воздуха

а где-то с таким же компасом
с верой в север, сердцем в южное
на запад прошлым, на восток сном
иллюзия времени, важно нужное

я распадаюсь на атомы
уйдут дымом вернутся струями
всё тайное станет явным и обратно
как солнцестояние и полнолуние

такая странная магия
всё будет так как никак иначе
застывшая вечность, печаль на бумаге
и ты, Король моего Настоящего

между осенью и весенними солнцем
есть промежуток
суровая хмурость
замерзшими пальцами тяжело прикуривать
радуюсь автобусам и маршруткам
со сном не в силах бороться
впадаю в какую-то спячку
не проверяю входящие
пешком до дома в три часа ночи
сезон пива из холодильника - до свидания
вместо льда в виски - сосульки с крыши
нехорошо, неплохо
никак, не очень
наперекор моим стараниям
так тихо, я слышу, как ты дышишь
и измеряю минуты твоими вдохами

нет никакого движения
звонок телефона как гром
его на потом
пространство безвременья
бессмыслия и безцелья
вялые дни и недели


личное дело на полочку без печати
замечательно
маленькая такая особенность
в девять с половиной пропасть
жаль, что она без края, похоже
это, знаешь, как-то печально, все же


а зимняя тишина, я в ней ничего не знаю
ни прошлого ни будущего ни настоящего
ночью выпадет снег, а потом растает
в марте или в апреле
я поцелую тебя, спящего
и мне от этого станет теплее

сосулька-скальпель
лед из снежного крошева
в краске от светофора

с крыш - по пять капель
зима навсегда в прошлом
весна - в прошлом скоро


а помнишь сначала
холодные батареи
мокрое серое ватное

теперь бы я помолчала
часы - это компас времени
объятое необъятное


градусы положения
под градусом просто проще
я верю не в Бога, но в Хофманна

глобальное обморожение
туман рваными клочьями
моя планета поломана


двоим не хватало
цветного и черно-белого
трогательная забота

полуторное одеяло
место, где я - целая
и половина кого-то

видишь вставшую на ребро монету?
она как пакетик чая с ромашкой
как бестабачные сигареты
как комната смеха, большая и страшная

а это - часы без обратного хода
проснусь в вечер, а ночь - белая
пространство и время с браком завода
в минуты, где мы - неделимое целое

поставить бы еле заметную точечку
уж лучше, наверно, в самом начале
и дым в открытую в небо форточку
бессмысленно глупое сальто мортале

задернуть шторы и свет выключить
простого сложнее и проще сложного
пока вероятна одна из тысячи
возможность возможностей невозможного

в белом хаосе смыслов, где всё возможно
сумму слагаемых счастливого и несчастного
делю на три, простое и сложное
разность в разницах моего частного

по правилам вывода, которое только одно
три сотни лет становятся незаметней
ошибки - условности, а не самое дно
по крайней мере до самой-самой последней

а дальше теряются степени важного
уже другие совсем порядки уловок
такое бывает внезапно однажды
в раскрытиях многоточий и скобок

наверно, ключи есть и к этим задачам
можно умножить и разделить на ноль
в конце концов, что теперь значат
моя вера, надежда, любовь и боль

всё моё - в строчках и между строчек
всё, что другие забыли бы или попрятали
моё небо не плачет, оно кровоточит
падая вниз огромными чёрными каплями

негативы отстреляны подсознанием
ночные проблемы с нечутким фокусом
бывает, я не обращаю внимания
на что-то кроме синего воздуха

млечный путь - кокаиновая дорожка
для всех тех кто против и кто не точно
внезапная сумрачная подножка
на небе в разного цвета точках

летний хаос мазков гуаши
ярким солнцем уходит в кому
стёклышки не совпадают дважды
сливаясь в радугу головоломок

воля желаний и сила времени
всегда мало и всегда нехватит
вечные вечные радости, а теперь
белые пятна моей памяти

останется мелочь - развеять сомненья
за краешек маленькой карточки осторожно
в углу на корточках, обняв колени
на тёмной фабрике моего прошлого

ночные печали отчаяния
куда и, главное, как идти
и сколько на это времени
дежурный щелчок ключами
контрольный - щеколдой, для верности
это - Моя Империя
Моя Имерия

правда всегда раздетая
униженная и опущенная
изрезанная недоверием
глаза зажмурить от света
так, вероятно, лучше
это - Моя Империя
Моя Империя

смирительная рубашка
такое теперь смирение
не смейся, Дева Мария
это совсем нестрашно
представь - в другом измерении
это - Моя Империя
Моя Империя

мерзкий реализм против моего постмодерна
сигареты крошатся в трясущихся пальцах
пора бы привыкнуть к нему, наверно
нет ничего проще, чем рассмеяться

как будто "доброе приятельство"
над тем, что лишилось всякой надежды
приняв во внимание все обстоятельства
лучше смеяться особенно нежно

бритвой по последним ниточкам веры
после первого просто - снова и снова
чтобы не повредить нечаянно нервы
надо хохотать в голос, запрокинув голову

звонки в тупик, бездна разницы
обычно ухожу, не прощаясь
такая нелепость, знаешь ли, получается
мне больно, а я из последних сил улыбаюсь

Сезон умеренной тоски и безразмерной лени
моё безмолвие - моё стихотворенье
не оставляя след и не отбрасывая тени
мизантропичное природное смятенье
на случаи бурана и метели
бездумное пододеяльное спасенье

мой белый календарь, запутанный и смятый
на память близким и в архив дотошным судьям
из пепла, пыли, стёкол, льда и ваты
наброски, ведомости, графики и схемы судеб
все это будет после, вероятно
да безразлично, в общем, если и не будет

из темноты во тьму - особый дар зимы
ночное беспокойство, утренняя нежность
из дрёмы в явь, из яви снова в сны
часов индифферентная неспешность
мои пронумерованные дни
предупреждают бесконечности погрешность

говорят, что нет ужаснее неизвестного ожидания
а мне кажется, нет больше того ужаса, когда ничего не ждешь
я не верю ни в прощение, ни в спасение, ни в спасание
и в это странное время года - ни снег, ни дождь

от необозначенности и неопределенности
я прячусь в безмолвии и равнодушии
там очень просто забывать черты, линии и тонкости
ненужного нужного

иногда мне снятся сны до дрожи страшные
я путяюсь в поиске их причин и назначения
хотя, в общем, и они оказываются совсем неважным
на белом пути к самосуду и самосожжению

знаешь, мне стало легче дышать после всего
даже легче, чем в самом начале
из моего окна - небо цвета франца иосифа
такое близкое и такое нежно-печальное

все поезда до пражской
даже подумать страшно
что будет дальше
что дальше

вычеркивать прочее
рука заточена
метко и точно
точка

новые светлые линии
надо быть сильной
невыносимо
сильно

мясом наружу
так, видимо, нужно
содрать три кожи
что же


такая пропасть разницы
что было и что осталось
песок в пальцах
спасайся

возможно легче
от очищения
держаться нечем
и не за чем

мозаики феноменов
с чужого номера
хватит, довольно
больно

от пятниц до памяти
потом опять
такое проклятье
пожалуйста, хватит

за все досталось
за капельки радости
не оставаться
хватит, пожалуйста

за все хорошее
и нехорошее
я не могу больше
непроще

мои противоречия
они вечны
дышать нечем
и не за чем

охотники до сенсаций
внимательные собиратели
могильщики и гробокопатели
глаза искрятся

такие участливые - закури сигарету
почувствуй себя как дома, так надо
камеры компромата
затертые аудиокассеты

можно даже побыть вместе
случайности неслучайны
такие грустные и печальные
с нарывом мести

доверие как задание
тактика по ситуации
они рады стараться
продуманные тщательно и заранее

выждут минуту отчаяния
даже нежно обнимут
а после - ловко выстрелят в спину
послушав расслабленное во сне дыхание

а я люблю и считаю хорошими
все разные, этим они похожи
блокноты из моей кожи
они такие, хранители моего прошлого

корочки льда на лужах
тихо и холодно, и тепло - вместе
и помолчать о вселенной
а я, знаете ли, люблю бутово
моё, как будто
особо ценное
безвременное поместье
одиночное поселение
ветренное настроение
кому это все теперь нужно?...

капельницы с жидким азотом
у меня от них рвота
интенсивная терапия
от чисел, имен и фамилий
улучшенное лечение
вдох, не дышите
вообще не дышите лучше
так проще давать описания
Вашим случаям
без патологий и осложнений
без указаний
только с рубцами
от неудач прошлых
мурашки по коже
Господи, да сколько же
одно и то же, одно и то же...

заново все с восьмого
с восьмого двенадцатого
здравствуй, мое одиночество
буду стараться
уроки нового
нет ничего невозможного
есть не хочется
есть можно
и есть долгий ящик
для ненастоящего
в него - мои вселенные и просто радости
и твои - будильники и распятия
смотри, я совсем без памяти...

стирать и писать заново
совсем похожие мысли
из паники и отчаяния
с октавой самообмана
и доходить до крайностей
удалять все записи
все дни, часы и числа
выкидывать в форточку
последние воспоминания
тошно
наручники прошлого
хвататься за голову
не соглашаться - ведь сильная
и после пятого "перезвоните позже"
курить без конца на корточках
красное в черно-синем
уже ничего не поможет
ни глупое ни хорошее
и так- снова и снова и снова
считать до 10, выдох
глазами в одну точку
и никакого спасения
от этих почти забытых...
хотя на сегодня, впрочем
немного другие условия
все сложное до невозможного
всегда так дорого стоило
внезапно теряет значение

смотреть в синее небо
оно бесконечно красиво
смешно и нелепо
смешно и нелепо

сегодня - мой день рождения
спасибо

во всем этом разнообразии разноцветных капризов, выдумок и чудес
бывает трудновато удерживаться в рамках из цемента, стекла и стали
я очень часто спрашиваю - и себя, и других, - для чего я здесь?
почему вдруг именно я, а не кто-то другой, и вообще, это - я ли?

и, знаете ли, нахожу достойные ответы неожиданно совершенно
натыкаюсь на них в серых, синих и карих радужных оболочках
и все бы замечательно, не будь заранее известных решений -
даже в конце бесконечно прекрасных слов стоит неизменная точка

и дальше порядок поступков чужих предсказуем вполне
если не брать в рассчет привычки и индивидуальные прочности
вам остается хлопать, им верить и ждать, ну, а мне -
спрятаться по-надежнее от безысходности и беспомощности

а когда и без слез все уже ясно и, кажется, не бывает хуже
я молча закрываю свою последнюю дверь - ничего не хочется
и каждый раз ни смотря ни на что возвращаюсь к одному и тому же,
к тебе, единственное мое самое сладкое одиночество

я умею ходить по углям и иголкам
когда привыкаешь, совсем небольно
но каждую ночь - было бы толку
сны - с мечтательным ля бемолем

бледную душу, смертельно больную
отдам тому, кто её излечит
я всегда пересаживаюсь на кольцевую
когда устаю от чужих конечных

все просто, когда дохожу до точки
нормальные бы ничего не заметили
заботливые приносят чай и платочек
внимательные - они проверяют билетики

смешные рисунки, в пальцах и мухах
пылью и пеплом сырым припорошенные
на вылет - из уха в другое ухо
нахуй, нахуй все это прошлое

чувствуя под ногами самое дно
господи, как же оно мертвенно холодно

задержав из последних сил дыхание
я как бы говорю – это не я, чур меня

и что потом - уже известно и понятно
тому одному из всех миллионов распятому

а мне бы разбить это с каемочкой блюдце
и хоть бы раз во время улыбнуться

и все это слишком просто – и сложно
главное, помнить, что прожитое уже прожито